KILLBUDDHA.RU (увидишь Будду - убей Будду)

Автосерфинг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Христианство

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Позволю себе процитировать:

"Мне повезло. Родители ,собственно, особо и не скрывали. Я прекрасно знала, где они прячут сам- и там-издат, и жадно читала все, что проходило через дом. К десяти годам проглотила «Слово. Таинство. Образ» и остальные и книги о. Александра Меня. Родители не выбирали за нас - они были за свободный взрослый выбор своих детей. Исполнится 18 - тогда и решишь. Шли годы, залитые ровным светом и было просто знать: «когда я вернусь я войду в тот единственный дом, где с куполом синим не властно соперничать небо». Официальные запреты не пугали. До 18 оставалось немного. Но 9 сентября 1990 пришла оглушающая весть: убили о.Александра Меня. Зарубили. Встречи, длинного разговора которого ждала все детство, не случилось. И такая смерть. Заказ КГБ просматривался со всей очевидностью. К топору зовите Русь. В памяти отчетливо всплыло убийство ксендза о.Ежи Попелюшко. Официальные иерархи отмалчивались. С юным максимализмом решила, что после этого порога православной церкви точно переступать не хочу. Это совпало со становлением пост-советской государственной религии – точнее, распространению узаконенного язычества – от освящения автомобилей до «постных меню» в кафе. В прелом воздухе перегнившего лубочного православия все яснее проступал тлетворный дух национализма. И все же все же все же. Дух дышит, где хочет. Посеянное под снегом взошло вопреки всему. Было мучительно страшно – как на картине Рембрандта: ощущение промотанного наследства боролось с гордостью за свое - свои идеи, принципы, убеждения. Но они больше ничего не значили. А значило только - «Встань и иди». Чуть свет поднялась и пошла. «Евангелие дает нам иную модель. А именно: модель с о у ч а с т и я человека в творческом процессе. Подлинная ответственность человека, подлинная активность человека. Творцы, соучастники, соответчики. Если мы полностью поймем эту важность христианской ответственности, мы увидим, что некоторые из нас искали в Церкви совсем иного. Я вспоминаю слова французского писателя Рода, который в конце прошлого века писал : «Я вошел в церковь (он был позитивистом), и меня убаюкали звуки органа, я вдруг почувствовал – вот это то, что мне надо, это корабль, который стоит неподвижно, мир проходит, а это все остается, небесные звуки органа… И мне показалось, что все мои проблемы – пустяки, и что проблемы этого мира – пустяки, и что вообще надо отдаться течению этих звуков…» Это не христианство, а это опиум. Я очень ценю слова Маркса об опиуме, они всегда являются напоминанием христианам, которые хотят превратить свою веру в теплую лежанку, в убежище, в тихую пристань. Соблазн понятный, распространенный, но тем не менее это только соблазн. Ничего похожего на лежанку или на тихую пристань Евангелие не содержит. Принимая христианство, мы принимаем риск! Риск кризисов, богооставленности, борьбы. Мы вовсе не получаем гарантированных духовных состояний, «блажен кто верует, тепло ему на свете», как часто повторяют. Нет, вера вовсе не печка. Самые холодные места могут оказаться у нас на пути. Поэтому истинное христианство – это, если хотите, экспедиция. Экспедиция необычайно трудная и опасная..."

Екатерина Марголис.

2

Удивительно, когда ищешь, не находишь. Когда перестаешь искать, оно приходит. То, что тебе нужно было услышать. Спасибо.

3

Так написал(а):

Позволю себе процитировать:

"Мне повезло. Родители ,собственно, особо и не скрывали. Я прекрасно знала, где они прячут сам- и там-издат, и жадно читала все, что проходило через дом. К десяти годам проглотила «Слово. Таинство. Образ» и остальные и книги о. Александра Меня. Родители не выбирали за нас - они были за свободный взрослый выбор своих детей. Исполнится 18 - тогда и решишь. Шли годы, залитые ровным светом и было просто знать: «когда я вернусь я войду в тот единственный дом, где с куполом синим не властно соперничать небо». Официальные запреты не пугали. До 18 оставалось немного. Но 9 сентября 1990 пришла оглушающая весть: убили о.Александра Меня. Зарубили. Встречи, длинного разговора которого ждала все детство, не случилось. И такая смерть. Заказ КГБ просматривался со всей очевидностью. К топору зовите Русь. В памяти отчетливо всплыло убийство ксендза о.Ежи Попелюшко. Официальные иерархи отмалчивались. С юным максимализмом решила, что после этого порога православной церкви точно переступать не хочу. Это совпало со становлением пост-советской государственной религии – точнее, распространению узаконенного язычества – от освящения автомобилей до «постных меню» в кафе. В прелом воздухе перегнившего лубочного православия все яснее проступал тлетворный дух национализма. И все же все же все же. Дух дышит, где хочет. Посеянное под снегом взошло вопреки всему. Было мучительно страшно – как на картине Рембрандта: ощущение промотанного наследства боролось с гордостью за свое - свои идеи, принципы, убеждения. Но они больше ничего не значили. А значило только - «Встань и иди». Чуть свет поднялась и пошла. «Евангелие дает нам иную модель. А именно: модель с о у ч а с т и я человека в творческом процессе. Подлинная ответственность человека, подлинная активность человека. Творцы, соучастники, соответчики. Если мы полностью поймем эту важность христианской ответственности, мы увидим, что некоторые из нас искали в Церкви совсем иного. Я вспоминаю слова французского писателя Рода, который в конце прошлого века писал : «Я вошел в церковь (он был позитивистом), и меня убаюкали звуки органа, я вдруг почувствовал – вот это то, что мне надо, это корабль, который стоит неподвижно, мир проходит, а это все остается, небесные звуки органа… И мне показалось, что все мои проблемы – пустяки, и что проблемы этого мира – пустяки, и что вообще надо отдаться течению этих звуков…» Это не христианство, а это опиум. Я очень ценю слова Маркса об опиуме, они всегда являются напоминанием христианам, которые хотят превратить свою веру в теплую лежанку, в убежище, в тихую пристань. Соблазн понятный, распространенный, но тем не менее это только соблазн. Ничего похожего на лежанку или на тихую пристань Евангелие не содержит. Принимая христианство, мы принимаем риск! Риск кризисов, богооставленности, борьбы. Мы вовсе не получаем гарантированных духовных состояний, «блажен кто верует, тепло ему на свете», как часто повторяют. Нет, вера вовсе не печка. Самые холодные места могут оказаться у нас на пути. Поэтому истинное христианство – это, если хотите, экспедиция. Экспедиция необычайно трудная и опасная..."

Екатерина Марголис.

ну где-то так.

4

Я – Ты написал программу. Она работает. Для чего ты это делал?
Он – Для жизни
Я – Чем ты занимаешься сейчас?
Он – А ты чем занимаешься?
Я – Убираюсь.
Он – Значит, и я убираюсь.
Я – А что ты делал, когда меня не было?
Он – Ты была.
Я – Что я делала?
Он – Была динозавром.
Я - ???
Он – Интересно же побыть динозавром  :)
Я – Я этого не помню. Где это хранится?
Он – А зачем это хранить?

5

http://wp2.users.photofile.ru/photo/wp2/200620914/207438967.gif

6

ПОЗНАНИЕ МИРА

--------------------------------------------------------------------------------

Последний шаг разума - это признания того, что есть
бесконечность вещей, которая его превосходит.
Б. Паскаль

В одном из рассказов польского фантаста Станислава Лема описан опыт ученого, который поместил изолированные мозги в особые ящички и подсоединил их к устройствам, создающим полную иллюзию реальности. Показывая свою установку гостю, ученый говорит: "Это их судьба, их мир, их бытие - все, что они могут достигнуть и познать. Там находятся специальные ленты с записанными на них электрическими импульсами; они соответствуют тем ста или двумстам миллиардам явлений, с какими может столкнуться человек в наиболее богатой впечатлениями жизни. Если б вы подняли крышку барабана, то увидели бы только блестящие ленты, покрытые белыми зигзагами, словно натеками плесени на целлулоиде, но это - знойные ночи юга и рокот волн, это тела зверей и грохот пальбы, это похороны и пьянки, вкус яблок и груш, снежные метели, вечера, проведенные в семейном кругу у пылающего камина, и крики на палубе тонущего корабля, и горные вершины, и кладбища, и бредовые галлюцинации - там весь мир!"

В этом рассказе речь идет не просто о безудержном полете фантазии, но дана своего рода модель нашего познания. Вопрос, поставленный в нем Лемом, - центральный в гносеологии. Как мы можем получать достоверное знание действительности, лежащей вне нас?

Мало того, что органы чувств слишком часто обманывают нас и данные их полны иллюзорности. (Нам, например, кажется, что Солнце вращается вокруг Земли, что камень или рука - нечто сплошное, что на экране происходит не смена кадров, а настоящее движение фигур и т.д.) Трудно вообще доказать, что это дерево или этот дом существуют независимо от меня именно такими, как я их воспринимаю. Сейчас они мне кажутся такими, а как бы они выглядели, если б устройство моих органов чувств было иным? Ведь известно, в частности, что насекомые видят мир иначе, чем мы, и, следовательно, он представляется им иным.

Строго говоря, звука как такового не существует: есть лишь волны, которые, действуя на мой слуховой аппарат, создают во мне ощущение звука. Точно такое же ощущение легко можно получить механическим раздражением ушного нерва. Не существует как такового и света (или цвета), а есть поток квантов, определенным образом воздействующий на наши зрительные органы.

Итак, можно доказать, что все ощущения, из которых складывается наша картина мира, зависят от наших рецепторов, или воспринимающих аппаратов. Один и тот же ток, пропущенный через язык, дает ощущение кислоты, пропущенный через глаз - ощущение красного или голубого цвета, через кожу - ощущение щекотания, а через слуховой нерв - ощущение звука /1/. Еще английский философ Дэвид Юм, а за ним австрийский физик Эрнст Мах показали, как, признав ощущение за единственный источник познания, мы неизбежно приходим к крайней форме скептицизма. Мах в своей работе об отношении физического к психическому развивает эту мысль с неумолимой последовательностью. Он исходит из того, что каждое воспринимаемое человеком явление внешнего мира есть одновременно и наше ощущение, а следовательно - психическое состояние /2/. Таким образом, если наша мысль будет оперировать информацией, сообщаемой только органами чувств, мы едва ли сможем найти объективные критерии для познания мира. Мы окажемся в том положении, о котором говорил Артур Шопенгауэр: "Извне в существо вещей проникнуть невозможно: как далеко мы ни заходили бы в своем исследовании, в результате окажутся только образы и имена. Мы уподобляемся человеку, который, бродя вокруг замка, тщетно ищет входа и между тем срисовывает фасад" /3/. Или, прибегая к другому сравнению, мы похожи на героев сказки "Волшебник Изумрудного города", которым все в городе казалось зеленым из-за надетых на них очков с замком.

Но ведь есть вещи, о которых мы знаем, никогда их не видя: это и безмерно удаленные от нас звезды, и элементарные частицы вещества. Как же человек мог судить о них без помощи чувств? По-видимому, кроме чувств и простейших умозаключений есть иная ступень познания, в которой центральную роль играет отвлеченная мысль.

К объектам, закрытым для непосредственных ощущений, ведет дорога, проходящая через бесплотный мир математических и логических абстракций.

На первых порах отвлеченное мышление, как показал еще в XIII веке Фома Аквинат, неотделимо от чувственных представлений; но, постепенно развиваясь и усложняясь, оно выводит нас из тесного круга эмпирии /4/. Отталкиваясь от чувственного, мысль производит свои операции уже в сфере идеальных, умопостигаемых структур.

"Здравый смысл", обычная логика - эти элементарные средства познания вначале сковывают полет отвлеченной мысли, однако с каждым шагом она все дальше уходит от привычного мира рассудочных понятий. "Рацио", обыденный рассудок, уступает место широким горизонтам научного и философского постижения. "Здравый смысл" оказывается на более высоком уровне столь же ненадежным и неподходящим орудием, как и органы чувств. Разумеется, на своем месте, в быту, он верно служит нам вместе со своими спутниками - "шестерицей ощущений", но с определенного момента владения обычной логики кончаются.

Это можно видеть уже на примере естествознания, когда речь идет о замене одной системы понятий другой, более сложной: в частности, о переходе от Эвклидовой геометрии к геометрии Лобачевского или от классической физики Ньютона к физике релятивистской. То, что прежде представлялось единственно возможным и мирно укладывалось в рамки "здравого смысла", оказывается лишь ступенью, этапом в головокружительном устремлении физико-математической мысли в глубь мировой реальности.

В этом отнощении характерен афоризм знаменитого датского физика Нильса Бора, который, выступая на обсуждении одной новой теории, сказал: "Все согласны с тем, что предполагаемая теория безумна. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться еще и верной". Иными словами, противоречие гипотезы со "здравым смыслом" расценивается теперь учеными не как ее дефект, а скорее как достоинство /5/.

Не случайно французский философ Анри Бергсон называл нашу привычную логику "логикой твердых тел" /6/. Она тесно связана с чувственными представлениями, и то, что невозможно наглядно себе представить, с ее точки зрения - ложно. А между тем современная физика микромира оперирует именно "непредставимыми", парадоксальными понятиями /7/. Что, например, может показаться абсурднее, чем утверждение, что, перемещаясь, "атомные объекты не двигаются по траектории"?

По словам английского физика Поля Дирака, квантовая теория строится главным образом на таких понятиях, которые "не могут быть объяснены с помощью известных понятий и даже не могут быть объяснены адекватно словами вообще" /8/. Это убеждение разделяют и советские ученые. "Квантовая механика, - пишет академик М. Омельяновский, - отражает в точных понятиях движение атомных объектов, которое в одних условиях похоже на движение частиц, в других - на распространение волн и которое одновременно коренным образом отличается от них обоих. Вместе с тем, и это надо подчеркнуть со всей определенностью, - такое движение непредставимо" /9/. Таким образом, перед нами и логическое противоречие, и полная невозможность представить объект в виде наглядной модели, однако речь все же идет о действительности.

Нильс Бор подчеркивал, что в исследовании микромира наука ориентируется одновременно на "две взаимоисключающие установки" /10/. Это значит, что явление уже невозможно втиснуть в прокрустово ложе старого синтеза; его приходится описывать в противоречивых терминах. На этом строится провозглашенный Бором принцип дополнительности, который, по его мнению, можно приложить и к психологии, и к другим областям знания. Между тем задолго до установления принципа дополнительности в науке аналогичным способом строились и вероучительные формулировки христианства, и антиномичная логика буддистов.

Антиномии религиозных символов напоминают "дополнительное" описание реальности у физиков. Именно это имел в виду немецкий богослов Денцер, когда утверждал, что "теоретико-познавательные следствия из атомно-физической ситуации выходят за рамки физики и далеко вторгаются в современное богословие"

о. Александр Мень. История религии.


Автосерфинг Автосерфинг Автосерфинг




Инвестиции онлайн - Пассивный доход     Форекс ФОРА - Сообщество трейдеров        Форум сити - Создать бесплатно СВОЙ ФОРУМ